Гибель Богов. Часть II

Гибель Богов. Часть II

Вообще-то пресловутого противостояния власти и оппозиции у нас как не было, так и нет, потому что власть и оппозиция в России по сию пору близнецы-братья. По-прежнему на вершине пирамиды власти сидит не столько демократически избранный президент, сколько назначенный решением Политбюро генеральный секретарь правящей партии, единственно возможной руководящей и направляющей силы всего исторического развития. Парадокс разве в том, что нет самой этой формальной партии, однако в реальном статусе генерального секретаря ничего от этого не меняется.

В России всегда не вождь для партии, а партия для вождя. Так что был бы вождь, а партию для него слепить — дело техники. Никакое правительство парламентского большинства у нас невозможно в принципе, потому что у президента и генсека разные не только представления о власти, но и сами по себе властные функции. Президент управляет страной, тогда как генсек правит руководящей силой. Именно поэтому все скороспелые «партии реальной оппозиции» последних лет и получались такими недоношенными, что их штатные организаторы никак не могли уразуметь эти две большие разницы. Вождь не опирается на партию, а держит её на как можно более коротком поводке. Именно поэтому даже столь желаемое прогрессивными силами поражение партии власти на выборах ничего не изменит, но лишь приведёт к ещё большему укреплению власти самодержавного правителя.

В наших условиях «партия власти» нужна вождю главным образом для того, чтобы бороться с собственным партийным аппаратом. В этом сходство схемы сегодняшней власти в России с основными постулатами квантовой физики: то, что невозможно представить, нужно просто высчитать и вывести соответствующую формулу, чтобы самому суметь в неё вписаться.

Вождь — партия — государство.

Идолы истинного партийца (а президент Путин такой же истинный партиец, каким был и президент Ельцин) — власть и государство. Сталинская формула святого триединства заветного ордена большевиков-меченосцев: вождь — партия — государство. Это триединство должно быть спаяно единой руководящей волей и силой. Воля вождя должна быть поддержана силой партии. Искусство же вождя состоит в том, чтобы укротить силу партии. Народ безмолвствует, как ему и положено, ибо положено ему мужественно переносить неизбежные тяготы, не теряя веры и надежды, но честным трудом посильно способствуя и приближая. Всё это, конечно, можно изложить гораздо более демократически удобоваримыми терминами, но смысл остаётся прежним.

Суть же в том, что генеральный секретарь — это должность, на которую можно быть избранным и с которой можно быть свергнутым. Наша многострадальная история не знает только одного варианта: когда генсека не переизбрали бы. Собственно, именно с реального переизбрания президента России и можно будет начинать отсчёт подлинно демократического этапа в историческом развитии страны.

А назначение преемника — это свойство и следствие сугубо монархического механизма верховной власти нынешнего государства российского. Смутное время кончается с появлением самодержавного властителя, на смену которому, в свою очередь, приходит диктатура тех, кого он «недодавил» за время своего правления. Таким образом, основная задача правителя эпохи сумерек — не столько раздавить как можно больше блох и прочих паразитов, присосавшихся к державному телу (что невозможно по определению), сколько обеспечить такие условия, которые не позволили бы этим паразитам взять реванш после его неизбежного отхода от кормила власти.

Самая большая и непосредственная опасность для современной России кроется в продолжающем не только сохраняться, но и всё более углубляться взаимном отчуждении народа и власти. С одной стороны, власть, замкнутая по-прежнему исключительно на самой себе, когда политическая борьба сводится к перманентной грызне противостоящих кланов и группировок. С другой, подавляющее большинство населения, которое уже просто устало разочаровываться и молчит лишь потому, что не верит никому, в том числе и себе.Но при этом подспудно готово пойти за любым, кто сумеет внушить любую духоподъёмную веру и надежду, пусть самую дикую и несбыточную, пусть даже кровавую.

Чем больше в России демократии, тем больше нам хочется НКВД. Потому что каждый наивно полагает, будто сам он настолько мелкая сошка, что уж им-то органы точно не заинтересуются, но вот его соседа-миллионщика возьмут к ногтю. Впрочем, можно даже и потерпеть, лишь бы иметь если не гарантию, то хотя бы надежду, что односельчанина-единоличника рано или поздно раскулачат. Это и значит для русского самосознания жить не по закону, но по совести. Справедливость в том, что правитель един лишь волен в животе и смерти не только последнего своего холопа, но и любого из первейших особ государства.

Демократия или диктатура?

В этих условиях фигура самодержавного властителя будет неизбежно оставаться для широких масс единственной возможностью перекинуть некий мост между собственным бессилием и монаршим всемогуществом. Там, где народ бесправен, тиран неизбежен. При всем том исторический опыт свидетельствует, что в России самодержавие всегда было нужно не столько самому монарху, сколько его ближнему кругу, жадною толпою стоявших у трона с разинутыми клювиками в ожидании более или менее жирных кусков. Здесь уже не до перспектив развития и прочих стратегических химер долгосрочного планирования. Хапать нужно здесь и сейчас, потому что каждый кусок может оказаться последним. Горизонт ограничен даже не сроком полномочий, а временем пребывания в фаворе: хватай, пока дают.

Особенно наглядно эта клиническая близорукость правящей элиты проявляется в отношении к представительным органам власти. По сию пору депутат любого уровня рассматривается в России как неизбежное зло, которое способно более или менее вредить власти исполнительной в её человеколюбивых усилиях. Общество в целом, в том числе и его элита, никак не придёт к пониманию простого факта, что единственной известной миру альтернативой представительной демократии является та или иная форма более или менее кровожадной диктатуры. Поэтому от души аплодировать расстрелу из танков неправильного парламента либо публичному повседневному унижению парламента холопского может лишь человек, твёрдо уверенный, что водворившаяся взамен неизбежная диктатура будет «его», кровной, что называется, диктатурой либо, на крайний случай, хотя бы гарантированно не тронет его самого и его семью. В сумерках кровь — это просто тёмная жидкость, в которой даже и запачкаться не так страшно, потому что не слишком заметно.

Только следует помнить, что нет и не может быть ни одной диктатуры, которая была бы в состоянии не только дать такое слово, но и сдержать его. Диктатура вообще по сути своей может существовать лишь в атмосфере постоянного поиска и непременного нахождения очередных врагов. В конце концов, очередь доходит и до тебя, причём быстрота зависит лишь от степени того, в какой мере воцарившийся самодержавный правитель считает себя хоть в какой-то степени обязанным тому или иному конкретному очереднику: чем больше обязан, тем быстрее продвигается очередь на плаху именно в этом направлении.

Теперешнюю Государственную Думу России (с примкнувшим к ней Советом Федерации) нельзя по большому гамбургскому счёту назвать даже парламентом его величества, как именуют подобное устройство благопристойные англичане. Наш парламент ничего не может требовать от самодержавного президента, он может лишь с большим или меньшим внешним достоинством просить всенародно избранного монарха-президента более или менее с собой считаться, при этом президент отнюдь не обязан на подобные прошения обращать какое-либо внимание. Самое занятное, что кое-кто всерьёз полагает (но, скорее, делает вид), будто эдакое вот феодальное государственное устройство может способствовать нашему естественному присовокуплению к сонму цивилизованных европейцев.

Нынешний кабинет министров России — кабинет именно монархический как по форме своего назначения и утверждения, так и по своей кадровой сути, то есть подбору министерских назначенцев. Как и всякий нормальный Спаситель Отечества, президент Путин искренне верит в то, будто все наши временные неудачи и отдельные всё ещё имеющие место недовыполнения успехов происходят единственно оттого, что его правильные указания никак не получат достойного воплощения на практике. Именно поэтому любое правительство сегодня должно действовать, не считаясь ни с чем, кроме личной воли президента.

Ясно, что в таком правительстве не может найтись места ни одному деятелю, способному осмелеть настолько, чтобы хотя бы попытаться заиметь собственную точку зрения: нужны и допустимы только исполнители. Одновременно происходит и разделение руководящей ответственности: все успехи возможны только благодаря чёткому исполнению, неудачи же происходят исключительно в результате самовольных отступлений от проведённой перстом президента генеральной линии.На цитату. Очевидно и то, что на таких оригинальных условиях контракт могут подписать только люди без политического роду и племени, коим терять нечего, кроме неведомого никому доброго имени. Приобрести же они могут воистину всё.

Таким образом, Россия снова возвращается в привычное монархическое стойло, а монархия у нас быть конституционной не может по определению, потому что во главе Российской империи должен сидеть самодержавный властелин — Государь-Император, но никак не английская королева.

Автор: Александр Богатырёв, специально для «Колокола
Карикатура: С.Ёлкина

Добавить комментарий

Закрыть меню