Пешком по Ярославлю

Пешком по Ярославлю

Недавно мы прогулялись по городу с Иваном Смолиным, архитектором-проектировщиком и, самое главное, — неравнодушным жителем Ярославля.

— Иван, что вы можете сказать о внешнем виде родного города как профессионал и как простой житель?

— 10 лет работал в мастерской, реставрировал и гражданскую, и культовую архитектуру в Ярославле и области. Некоторые объекты видны с улицы, просто не все знают, что время от времени проводится реставрация. Да и обычно неизвестно, кто конкретно делал проект, — в документах числится только главный архитектор.

Сейчас преподаю в техникуме и совмещаю это с работой в макетной мастерской. Делаю домики, но очень маленькие, чтобы заказчики могли презентовать свои проекты.

Я коренной ярославец, почти всю жизнь провёл здесь. В каком-то смысле ситуация стала лучше, поскольку лет 10-15 назад у меня была претензия: мы не можем толком обратить внимание на город, поскольку приходится постоянно смотреть под ноги — сплошные ямы и лужи, не было нормальных тротуаров.

Сегодня хотя бы есть тротуары, пусть не всегда хорошие. Теперь появляются проблемы с передвижением на транспорте. У нас многое перестраивается под транспорт, например, есть госпрограмма «Безопасные и качественные дороги». Но для города она не совсем качественная получается, поскольку в Ярославле улицы, а не дороги — это ещё и тротуар, и зелёная зона с насаждениями. Что у нас очень часто не учитывают.

По данной программе только в моём квартале сделано 3 дороги. И все с грубыми ошибками. Бесполезный забор, дорожки, сделанные под прямым углом, не там, где люди ходят и привыкли ходить годами. Дороги стыкуются на разных уровнях. Где-то умудряются пандус какой-то сделать, но не везде это возможно, например, из-за люков, которые нельзя закрывать. И люди или идут по неудачно сделанным ступенькам, или в люк падают, или по узенькому пандусу поднимаются. Нет комплексного решения. Неграмотно, неудобно. А с кем разговаривать, непонятно. Подходил к рабочим, а они отвечают: «У нас такой проект, ничего сделать не можем». Я их понимаю. К кому тогда обращаться? Специалистам следует перед проектированием вот этого всего иногда выходить на место, ведь можно всё сделать гораздо лучше.

— А есть что-то хорошее?

— В городе появляется пространство. Люди стали поднимать головы вверх, замечать, что архитектура есть. И многие не вполне довольны: что-то рассыпается. Но при этом ведётся и реставрация, правда, не всегда грамотно. Вот сколько работал и как сейчас вижу, до сих пор у нас самые модные стилевые решения — это подходы XIX века. Практически нет грамотной реставрации, как в цивилизованной Европе. Так, чтобы сделать хорошо и качественно, а не восстановить. Потому что это имитация, подделка под старину.

 — Что такое цивилизованная реставрация?

— Мы зачастую восстанавливаем всё один к одному так, как это было. Для мелких деталей — абсолютно правильный и логичный подход. Но когда так восстанавливаются большие объёмы или целые здания, это грубейшая ошибка. Всё равно что вместо любимой собаки посадить чучело. Заменит ли вам любимую собаку её чучело? Вроде бы похоже, но ведь не то!

Есть интересный во всех смыслах пример. Одиозный достаточно. Усадьба Огняновых на Первомайской, 7а. Это непримечательное здание, но флигель надстроили третьим стеклянным этажом. При этом разрушенную часть восстановили, но не стали штукатурить новым материалом. Верный стилистический подход, но сделано неумело, поэтому и выглядит некрасиво. Надстроить третий этаж — не такая уж преступная вещь, просто не научились ещё делать реконструкции хорошо. Хотя в целом подход интересный. Но из-за неудачной эстетики и несочетаемости с вкусовыми предпочтениями обывателей результат вызвал критику.

В некоторых случаях можно сделать объект более функциональным, сохранив архитектурную и историческую уникальность. Таких примеров немного, но они есть. И нужно умудряться лавировать между российскими законами, вкусами общественности и требованиями заказчиков.

— Что скажете о деталях, на которые обыватель, скорее всего, не обратит внимания?

— Непродуманных мелочей хватает. Не работают водостоки, а если работают, то вода выметается на тротуар, чего по идее быть не должно. Мы даже стали делать пандусы на переходах. Но самые первые из них — с тактильной плиткой для слабовидящих, выложенной поперёк.

Ставили у пандусов поручни. А эти поручни только мешают, инвалиды только спотыкаются. Надеюсь, что специалисты поняли свою ошибку.

Ещё нужно научиться хорошо делать ливнёвку, выводить всё в один уровень или поднимать тротуар выше на 2-4 сантиметра.

Перекрёстки — ещё одна больная тема. Ну и конечно, в целом транспортную проблему стоит решать иначе. Вводить платные парковочные места, хоть это совсем не популярно. Сделать грамотно улицу, в том числе и под такую парковку, — это и есть задача проектировщика. С нормальными парковочными карманами, а не стихийно организованную, когда, по сути, машины стоят на проезжей части.

Нормальная полоса, например, 3,5 метра, на парковку — 2 метра, дальше зелёная полоса и тротуар. А у нас только полоса 4,5 метра — и всё. Как встанут, так и встанут. Это и есть градостроительное решение, которое нужно реализовывать при реконструкции дорог. У нас пока такого мало.

— Но ведь долго не было главного архитектора.

— А что сейчас? Должность «громкая», но надо теперь изучить обязанности и зону ответственности, а то может оказаться, что смысла в громком названии и нет.

Беседовала Кристина Растворова

Добавить комментарий

Закрыть меню